На следующее утро Агата приехала к девяти. Джиневра разложила подгузники, приготовила бутылочки и объяснила распорядок. Этторе умел кормить детей и менять им одежду, но никогда не отвечал за всех троих сразу. Телефоны оставались включёнными, а Агата обещала немедленно вернуться, если понадобится.
— Не переживай, — уверенно сказал муж.
Первые сорок минут дети спали. Этторе даже написал брату: «Пока всё отлично. Не понимаю, почему она жалуется».
Потом проснулся Николо. Пока отец менял ему подгузник, заплакал Тициано. Следом потребовала внимания Аделина. Этторе готовил смесь, проверял температуру бутылочек, укачивал одного ребёнка, прислушиваясь к плачу другого.
Около одиннадцати позвонил начальник с вопросом о завтрашней смене. Этторе ответил коротко и вдруг поймал себя на мысли, что раздражается даже из-за обычного разговора. Раньше он звонил Джиневре среди дня и сердился, если она не брала трубку с первого раза. Теперь понял, почему ей иногда было не до телефона.
К полудню кофе остыл, завтрак остался нетронутым, а на кухне скопились бутылочки. Когда малыши наконец уснули, он сел на диван. Через десять минут плач начался снова.
Тем временем Агата подала Джиневре горячий завтрак.
— Ешь спокойно. Телефон рядом.
Джиневра всё равно вздрагивала при каждом звуке.
— Вчера мне было особенно больно, — призналась она. — Этторе смеялся вместе со всеми. Я почувствовала себя чужой в собственной семье.
Агата достала старую фотографию с маленькими сыновьями.
— Однажды я заболела, температура была почти сорок. А их отец рассердился, что ужин не готов. Сказал, что не собирается после работы ещё и детьми заниматься.
— И вы ушли?
— Наутро уехала к сестре с мальчиками. Он приехал через четыре дня. Я вернулась не сразу: мы договорились, что забота о детях — общее дело. Он учился этому долго, иногда снова срывался. Но стал стараться.
— А если Этторе не изменится?
— Тогда тебе придётся решить, как защищать себя. Только не молчи, как молчала я.
Около полудня Джиневра наконец уснула. Проснулась почти через два часа и испуганно спросила:
— Аделина плачет?
— Нет, дорогая.
— Простите, что так долго спала…
У Агаты сжалось сердце.
В половине третьего позвонил Этторе.
— Мам, когда вы вернётесь? Я устал. Дети сегодня какие-то беспокойные.
— А ты ведь говорил, что Джиневра дома отдыхает.
Сын молчал.
— Знаешь, что она сказала, проснувшись? Извинилась за то, что долго спала. Подумай, почему твоя жена просит прощения даже за отдых.
Когда женщины вернулись, Этторе держал Аделину на руках. Мальчики спокойно лежали в кроватках.
— Они сегодня особенно капризничали, — повторил он.
— Нет, — тихо ответила Джиневра. — Сегодня они вели себя как обычно. Просто сегодня рядом не было меня.
Этторе открыл рот, чтобы возразить, но вспомнил остывший кофе, бесконечный плач и собственное раздражение. Он посмотрел на жену, заметил тёмные круги под глазами.
— Я не понимал, — произнёс он наконец. — И вчера поступил подло. Прости меня.
— Мне не нужна жалость. Мне нужен муж, который не делает из моей усталости шутку.
На следующей неделе Этторе снова задержался на работе и забыл об обещанном купании. Джиневра дождалась его и спокойно сказала:
— Я больше не стану просить тебя быть отцом как об одолжении. Нам нужен настоящий порядок, а не обещания.
Первым делом Этторе позвонил руководителю и договорился заранее предупреждать о задержках. Джиневра попросила не обещать невозможного: ей было важнее знать, когда он действительно вернётся. Ещё они решили раз в неделю просить Агату посидеть с детьми пару часов, если она свободна. Агата согласилась, но напомнила, что помощь бабушки не заменяет участия отца.
Они составили расписание. Этторе взял вечерние купания, покупки и часть кормлений. По выходным оставался с детьми, пока Джиневра отдыхала. Иногда оба ошибались и спорили, но теперь разговаривали, а не обвиняли друг друга.
Однажды ночью заплакал Тициано. Джиневра привычно потянулась встать, но Этторе осторожно коснулся её плеча.
— Спи. Я проверю, что ему нужно.
Он сменил подгузник, покормил сына и долго укачивал его в полутёмной комнате. Утром не похвастался этим и не ждал благодарности. Просто поставил перед женой чашку горячего чая.
Через месяц за семейным столом Ренато снова пошутил:
— Ну что, Джиневра, как твой домашний отпуск?
— Хватит, — остановил его Этторе. — Я однажды говорил то же самое. Мне стыдно. Она делает огромную работу, а я слишком долго этого не замечал.
Позже Джиневра обняла свекровь.
— Спасибо, Агата.
— Благодари себя. Ты наконец сказала вслух, что тебе тяжело.
Вечером дети уснули, и супруги сидели рядом на кухне. Впереди было ещё немало бессонных ночей. Но Джиневра впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой: рядом был человек, который учился разделять с ней не только радость, но и ежедневный труд.
