Последние четыре года Альбрехт переводил Сабине крупные суммы с нашего совместного счёта.
Он оплачивал аренду её квартиры, дорогие поездки и автомобиль.
Всего набралось почти сто восемьдесят тысяч евро.
Я смотрела на выписки и вспоминала, как он недавно отказался оплатить операцию моей сестре.
— Хильдегарда, мы не можем разбрасываться деньгами, — сказал он тогда.
А в тот же месяц перевёл любовнице пятнадцать тысяч евро.
Но самое страшное обнаружилось позже.
Альбрехт собирался развестись со мной сразу после золотой свадьбы.
В переписке с Сабиной он писал:
«Проведём юбилей, чтобы дети и партнёры ничего не заподозрили. Потом я скажу Хильдегарде, что хочу пожить отдельно. Она не станет сопротивляться. В её возрасте женщины боятся остаться одни».
Я долго смотрела на последнюю фразу.
Пятьдесят лет он прожил рядом со мной.
И всё равно совершенно меня не знал.
За месяц до юбилея Альбрехт объявил, что хочет устроить грандиозный праздник.
— Двести гостей, дорогая! Все наши друзья, родственники, деловые партнёры!
Я спросила:
— А зачем нам столько людей?
— Пятьдесят лет брака — это событие! Пусть все увидят, какая мы счастливая пара.
Я согласилась.
Потом он небрежно добавил:
— Кстати, я приглашу Сабину. Она много помогает мне в фирме.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Конечно. Приглашай.
Он даже не заметил, как дрогнул мой голос.
В день юбилея ресторан был украшен белыми розами.
На стенах висели наши фотографии: свадьба, рождение детей, семейные путешествия, серебряная годовщина.
Я надела тёмно-синее платье, которое купила сама.
Альбрехт подарил мне жемчужное ожерелье.
— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сказал он.
— Спасибо, дорогой.
В семь вечера начали приезжать гости.
Сабина появилась одной из последних.
Высокая блондинка в изумрудном платье, с дорогими серьгами и уверенной улыбкой.
Альбрехт поспешил к ней.
Он взял её под руку и подвёл к нашему столу.
— Хильдегарда, ты ведь знаешь Сабину. Она моя незаменимая помощница.
— Конечно, — ответила я. — Очень рада вас видеть.
Сабина улыбнулась.
— Поздравляю с такой замечательной датой. Пятьдесят лет — это невероятно!
Я посмотрела на неё.
— Да, Сабина. Особенно когда знаешь, сколько всего может произойти за эти годы.
Она отвела глаза.
Муж посадил её за главный стол, рядом с нами, объяснив, что она помогала организовывать торжество.
Моя дочь Фредерика удивлённо посмотрела на меня.
Но я лишь покачала головой.
Вечер начался красиво.
Гости произносили тосты, вспоминали молодость, рассказывали смешные истории.
Наш сын Конрад показал старые семейные фотографии.
Когда на экране появилась наша свадьба, я почувствовала, как к горлу подступает ком.
На снимке молодой Альбрехт держал меня за руку.
Тогда я верила каждому его слову.
В половине девятого муж поднялся.
— Дорогие друзья! — начал он. — Пятьдесят лет назад я женился на самой замечательной женщине на свете.
Гости зааплодировали.
— Хильдегарда всегда была моей опорой. Без неё я бы ничего не добился.
Я слушала и думала: если он это понимает, почему же так легко предал меня?
Альбрехт поднял бокал.
— За мою любимую жену!
Все встали.
И тогда я тоже поднялась.
— Подождите, пожалуйста. Я тоже хочу сказать несколько слов.
Муж удивлённо улыбнулся.
— Конечно, дорогая.
Я взяла микрофон.
— Пятьдесят лет назад я вышла замуж за человека, которому доверяла больше всех на свете.
В зале стало тихо.
— Мы вместе пережили бедность, болезни, трудные времена. Я отдала этой семье молодость, силы и сердце. И ни об одном дне, проведённом с нашими детьми, я не жалею.
Фредерика вытерла слезу.
Я продолжила:
— Сегодня я хотела поблагодарить мужа за верность. Но, к сожалению, не могу.
Альбрехт резко повернулся ко мне.
— Хильдегарда, что ты говоришь?
Я посмотрела на Сабину.
— Потому что последние шесть лет мой муж делил свою жизнь с другой женщиной. И сегодня она сидит за нашим праздничным столом.
По залу прокатился шёпот.
Сабина побледнела.
Альбрехт вскочил.
— Немедленно прекрати!
Я спокойно повернулась к нему.
— Почему? Ты ведь хотел, чтобы все увидели, какая мы счастливая пара.
Он попытался забрать микрофон.
Но наш сын Конрад поднялся и встал рядом со мной.
— Папа, дай маме договорить.
Я сделала глубокий вдох.
— Я узнала не только об измене. За четыре года с нашего совместного счёта были потрачены почти сто восемьдесят тысяч евро на квартиру, автомобиль и подарки этой женщине.
Сабина закрыла лицо руками.
— Это неправда! — выкрикнул Альбрехт.
Я покачала головой.
— Все документы уже у моего адвоката. Я не собираюсь обсуждать их здесь. Но больше не позволю делать из себя женщину, которая ничего не понимает.
Затем я сняла жемчужное ожерелье и положила его на стол.
— Сегодня я хотела отпраздновать пятьдесят лет любви. Вместо этого объявляю, что подала заявление на развод.
Альбрехт смотрел на меня с ужасом.
— Ты не можешь так поступить! Что скажут люди?
Я впервые за весь вечер улыбнулась.
— Пятьдесят лет я думала о том, что скажут люди. Теперь хочу подумать о себе.
Я положила микрофон.
Фредерика подошла ко мне и крепко обняла.
— Мама, почему ты ничего нам не сказала?
— Потому что сначала должна была сама научиться жить с этой правдой.
Конрад взял моё пальто.
Мы вышли из ресторана втроём.
На улице шёл мелкий дождь.
Я остановилась возле автомобиля и вдруг расплакалась.
Не потому, что жалела о сказанном.
Просто пятьдесят лет жизни невозможно оставить за спиной без боли.
Дочь обняла меня.
— Мама, ты не одна.
Через два дня Альбрехт приехал домой.
Он выглядел постаревшим.
— Хильдегарда, ты уничтожила мою репутацию.
Я спокойно поставила перед ним чашку кофе.
— Нет, Альбрехт. Я лишь перестала скрывать то, что ты делал.
Он долго молчал.
Потом признался, что Сабина после юбилея устроила ему скандал.
Она требовала, чтобы он немедленно развёлся и купил ей дом.
Когда узнала, что начнётся раздел имущества и адвокаты проверяют финансовые операции, её интерес к совместному будущему заметно уменьшился.
— Я совершил ошибку, — сказал муж. — Давай попробуем всё забыть.
Я посмотрела на него.
— Альбрехт, ошибиться можно один раз. Ты обманывал меня шесть лет.
Он опустил голову.
— Ты меня больше не любишь?
Этот вопрос оказался самым трудным.
— Возможно, какая-то часть меня всегда будет любить человека, за которого я вышла замуж. Но того человека больше нет.
Развод занял несколько месяцев.
Я не стала бороться за каждую вещь. Мне хотелось лишь справедливого раздела имущества и спокойной жизни.
В итоге я осталась в нашем загородном доме, а Альбрехт переехал в городскую квартиру.
Сабина вскоре прекратила с ним отношения.
Однажды вечером он позвонил.
— Хильдегарда, мне так одиноко.
Я долго молчала.
Потом ответила:
— Теперь ты понимаешь, как я чувствовала себя последние шесть лет, даже когда ты сидел рядом со мной.
И закончила разговор.
Сегодня мне семьдесят три года.
Я записалась на курсы итальянского языка, начала путешествовать с подругой и впервые за много лет купила себе дорогую вещь, не спрашивая ничьего разрешения.
На прошлой неделе Фредерика спросила:
— Мама, если бы ты могла вернуться назад, ты снова вышла бы за папу?
Я задумалась.
— Да, — ответила я. — Потому что иначе у меня не было бы вас с Конрадом. Но я бы никогда больше не позволила человеку убедить меня, что в старости нужно терпеть всё, лишь бы не остаться одной.
Иногда я достаю наш свадебный альбом.
На первой фотографии молодая девушка в белом платье смотрит на мужа с безграничным доверием.
Я не сержусь на неё.
Она не могла знать, что произойдёт через пятьдесят лет.
Но если бы я могла сказать ей несколько слов, я бы прошептала:
«Люби всем сердцем, дорогая. Но никогда не забывай любить и себя».
Ведь предательство может разрушить брак даже после пятидесяти лет.
Но оно не обязано разрушать оставшуюся жизнь.
