Я до сих пор помню эту девочку.
Не просто помню — вспоминаю с теплотой, как о чём-то важном, что оставило след в сердце.
Звали её Настя.
Тринадцати лет от роду была, когда приехала к нам в деревню — погостить или, может быть, навсегда остаться у своей бабушки Марии Петровны.
И приехала она не просто так — судьба у неё была непростая.
Сирота с самого рождения, росла без родителей, только с бабушкой по материнской линии.
Та умерла за несколько месяцев до переезда Насти к Марии Петровне, и старуха забрала внучку к себе.
Но дело было не только в том, что девочка выросла без матери и отца — таких детей в нашем селе хватало.
Нет, Настя была особенная.
Необычная.
Как будто чувствовала что-то большее, чем другие.
Что-то, чего мы даже не замечали.
Она словно видела мир сквозь другую призму, слышала то, что не доступно обычному человеку.
Может быть, это был дар.
А может — проклятие.
Но тогда никто из нас не мог понять, что именно скрывается за её странными повадками и молчаливым взглядом.
Мария Петровна была женщиной ворчливой, но доброй душой.
Она любила свою новую внучку, хотя часто переживала за неё.
Особенно когда Настя уходила в лес одна, якобы собирать травы для лечения больной бабки.
— Куда ты опять собралась? — спрашивала старуха, видя, как Настя завязывает платочек на голове.
— За травками, бабуля, — отвечала та. — Видишь же — совсем ты плохая стала.
— Ну что ты выдумываешь!
Сама поправлюсь как-нибудь.
А тебе в лесу делать нечего.
Слышала по радио — трое из колонии сбежали.
— Далеко им до нас добираться, — смеялась Настя. — Небось уже в другую сторону подались.
Старушка всё равно волновалась.
У неё было предчувствие, женское чутьё, что ли.
Чувствовала: эта девочка не простая.
Её жизнь будет не такой, как у других.
А что в ней такого особенного?
Да трудно сказать.
Просто знали все, кто жил рядом: животные к ней тянулись.
Птицы, звери — даже самые дикие.
Она находила раненых птиц, лечила их, выпускала на свободу.
Принесут ей собаку с переломом — через пару недель бегает, хвостом виляет.
А после переезда к Марии Петровне начала помогать и людям тоже.
Правда, не было в этом ничего сверхъестественного.
Не чудеса она творила, нет.
Но её прикосновение давало силы.
Её слова успокаивали.
Люди, которые к ней обращались, начинали верить в выздоровление.
И, странное дело, почти всегда становилось лучше.
Помню один случай, который произошёл года три назад.
У нас в селе появился какой-то богач — из города, с деньгами.
Построил себе дом, будто дворец, и завёл породистого жеребца.
Однажды конь взбесился: стены в сарае разнёс, на дыбы встаёт, пена изо рта иди.
Хозяин в панике — и выпустить нельзя, и усмирить некому.
И вот прибегает Настя.
Смотрит на лошадь долго, потом решительно открывает ворота и идёт прямо к нему.
Все вокруг замерли.
А она — спокойная, с яблоком в руке, шепчет что-то ласковое.
Проходит минут пять — конь стоит, понурив голову, жуёт яблоко.
Хозяин после этого ходил как на иголках.
Хотел заплатить Насте — она отказалась.
Потом вообще жеребца куда-то увёз.
Говорили, испугался он девочки.
Так вот, в тот день, когда случилось всё, о чём я хочу рассказать, Настя снова пошла в лес за травами.
Было начало июня — природа расцвела, воздух густой от цветов и смолы.
Она знала каждый куст, каждую тропинку.
Иногда казалось, что она не просто знает дорогу, а чувствует её.
Никогда не терялась, ни разу не ошиблась.
Набрала полную сумку целебных трав, аккуратно завязала и уже собиралась домой.
Но вдруг остановилась.
Замерла как вкопанная.
Потом рассказывала, что почувствовала — опасность.
И не ту, что исходит от зверя.
Это было что-то человеческое.
Злое.
Холодное.
Вспомнила она тогда слова бабушки про беглецов.
Решила скорее возвращаться.
Но, не дойдя до тропинки, споткнулась, упала, сильно ударилась коленом.
Попыталась встать — и услышала шаги.
Или, точнее, сопение.
— Ого, какая зверушка! — раздался хриплый, противный голос. — Ну-ка, поднимайся!
Она подняла глаза — перед ней стоял здоровенный мужик с растрёпанной бородой и ножом в руке.
Сразу стало ясно: это те самые беглецы, о которых говорили по радио.
Девочка покорно встала, взяла сумку и пошла туда, куда указал мужик.
Он привёл её на поляну, где сидели ещё двое.
Один — лет тридцати, с суровым лицом и холодным взглядом.
Второй — молодой, лежит без сознания, нога в крови.
— Где подобрал? — спросил старший.
— В лесу наткнулся, — ответил бородатый.
— Эх, только заложников нам не хватало! — проворчал третий, самый молодой.
— Помолчи лучше, Егор! — рявкнул главный. — Делай что говорю!
А Насте показал на землю:
— Сиди тут и не вздумай убегать.
Сразу зарежу.
Девочка кивнула, присела.
Но смотрела не на него, а на молодого парня.
Увидела, что рана серьёзная — пуля прошла навылет, но потерял он много крови.
Мужики препирались между собой, а Настя медленно, чтобы не вызвать подозрений, подползла к раненому.
Размотала штанину, достала нужную траву из сумки.
К счастью, она была свежая — сочная, с соком.
Стала мнуть её в руках, катать комок.
Мужики с недоумением смотрели на неё, но она будто не замечала их.
Когда трава превратилась в кашицу, приложила к ране.
Высыпала всю траву из сумки, перемешала, сделала повязку.
— А костёр можно развести? — спросила она. — Нужно отвар сварить, его напоить.
Переглянулись беглецы.
— Дым заметят, — сказал бородатый.
— Да кто в лесу заметит? — возразил Егор. — Ветер от деревни, не увидят. А если не попоить, к утру помрёт. И тогда что толку с него?
Главный, которого звали Роман, подумал и согласился:
— Ладно. Но быстро. Воду принесу.
Ушёл он за водой, а Настя тихонько говорит Егору:
— Вас всё равно поймают. Сами понимаете?
— Понимаю, — кивнул тот. — Я бы и сам сдался, да Роман… Он за это убьёт.
— А давайте его усыпим? Только кружки не перепутайте.
Как раз вернулся Роман с водой.
Подозрительно посмотрел на них, но ничего не заподозрил.
Вода закипела быстро.
Настя сделала из бересты стаканчики, разлила отвар:
— Пейте. И голод утолите, и силы прибавятся.
Роман взял, понюхал:
— Значит, в травах разбираешься?
— Разбираюсь немного. Бабушка научила.
А сама тем временем влила несколько капель настоя в рот раненому.
Тот закашлял, открыл глаза:
— Где это я?
— В лесу, — сказал Егор. — Очнулся, Лёша?
Лёша посмотрел на Настю:
— А ты кто такая?
— Да так, — пожала плечами она. — Пей, сил набирайся.
Парень послушно глотал, а сам поглядывал то на Романа, то на Егора:
— Ну и что дальше делать будем?
Роман усмехнулся: — А тебе зачем знать? Не твоего ума дело.
Егор обернулся к главарю: — Совсем рехнулся? Сам нас всех подбил на побег, а теперь бросить хочешь? Не выйдет! На себе понесу, если что, но не брошу!
— Заткнись! — Роман вскочил, хотел выхватить нож, но ноги его не слушались.
Покачнулся, выронил нож, глаза закатились.
Упал на траву и захрапел.
— Ну дела! — воскликнул Егор, подбирая нож. — Это ты, девочка, зелье ему подсыпала?
Настя кивнула: — А что теперь делать будете?
— Сдаваться надо, — вздохнул Егор. — Только как идти-то? Лёшка еле на ногах стоит.
— Так зачем идти? Посидите здесь, а я в деревню сбегаю.
— А ты не обманешь? — спросил Лёша.
— Зачем мне вас обманывать? Вы же не звери какие.
— Не передумаем, — твёрдо сказал Егор. — Беги. Мы тут подождём.
До деревни час бежать.
Настя знала — её уже ищут.
И правда, не успела подбежать к околице, как встретила участкового.
Через два часа беглецов забрали.
Романа под руки тащили — тот ещё не очнулся.
А Егор и Лёша пошли сами.
Прошло девять лет.
Мария Петровна давно упокоилась, Настя осталась одна в доме.
Она закончила школу фельдшеров, начала работать в местной больничке.
Люди её уважали, многие доверяли больше, чем врачам.
Однажды, в выходной день, решила она истопить баню.
В каждом дворе стоял пар, люди отдыхали.
Пошла к колодцу за водой.
Тяжело, конечно, но что поделать — не у всех же в доме есть водопровод.
— Эх, живут же люди! — вздохнула она, поднимая ведро.
— А многие бы полжизни отдали за такую близость к природе, — засмеялся кто-то сзади.
Обернулась — красивый молодой мужчина в городской одежде.
— Помочь разрешите?
— Спасибо, но мне много воды надо, — улыбнулась Настя.
— Не вопрос, — сказал он и помог ей.
Он оглядел баню:
— Баня по-чёрному! Никогда в такой не был, только в кино.
— А сколько вам лет? — спросила Настя. — Тридцать? И ни разу в бане не парились?
— Не приходилось пока. Хотел тут комнату снять на лето, да хозяев подходящих не найду.
Он посмотрел прямо в глаза.
И Настя замерла — узнала.
Он тоже узнал её.
— Не может быть… — прошептал он. — Даже имени вашего не знал, а всё надеялся найти.
Сели за стол.
Настя налила чаю, он рассказал всё: как их поймали, как получил срок, как искал её все эти годы.
Хотел поблагодарить.
— Отдыхайте с дороги, — улыбнулась Настя. — А я баню растоплю. Негоже в тридцать лет ни разу не париться.
Через месяц Лёша уезжал из деревни.
Не один — с невестой.
С Настей.
Знал он теперь — всё у них будет хорошо.
Ведь рядом был самый важный человек в жизни.
А Настя знала об этом давно.
Просто ждала.
И дождалась.
Вот такие бывают истории.
Встретились в лесу при страшных обстоятельствах — напуганная девочка и юный преступник.
А через годы судьба их снова свела.
На этот раз — по-настоящему, по-человечески.
