Виктория проснулась, как всегда, в шесть тридцать — без будильника и промедлений.
За окном едва занимался тусклый рассвет, а дом уже начинал «звать» её.
Кофемашина заурчала привычно, наполняя кухню запахом свежего кофе.
По привычке женщина достала три кружки — для себя, супруга и его матери.
Артем обычно спал до полудня.
Валентина Петровна, как всегда, появилась на кухне с выражением вечного неудовольствия.
— Опять овсянка? — буркнула она, усаживаясь.
— Раньше женщины умели кормить как следует.
И блины пекли, и сырники делали, и пироги на стол ставили…
Виктория молча мешала кашу, выслушивая упрёки. Полгода назад свекровь переехала к ним — вроде бы ненадолго.
Продала жильё, отправилась с подругами в турпоездку, а по возвращении поселилась в их гостиной.
Квартира, доставшаяся Артему от деда, теперь фактически лежала на плечах Виктории — финансово и по ведению быта.
— Доброе утро, мам, — зевая, объявился Артём в мятой футболке.
— Сыночек! — тут же оживилась Валентина Петровна.
— Садись, я тебе положу кашу. Вика, налей ему кофе покрепче.
Женщина налила кофе и поставила перед ним. Он, не отрываясь от телефона, кивнул.
— Ты сегодня собираешься на работу? — осторожно спросила она.
— Не сегодня. Может, завтра… — ответил он, продолжая листать экран. — Всё, что предлагают — ерунда.
Полгода назад он уволился, решив, что начальник — деспот, а коллектив — отвратительный.
Пообещал найти новое место за месяц.
Потом срок растянулся… Теперь Артём целыми днями лежал на диване, играя или глядя видео.
— Деньги на исходе, — тихо сказала Виктория.
— Зато ты работаешь, — пожал он плечами. — Есть же у тебя зарплата.
— Половина ставки. На еду и коммуналку — и всё.
— Потерпим. Скоро подвернётся что-то стоящее.
Свекровь одобрительно закивала:
— Верно, сынок. Нечего хвататься за первое попавшееся.
Ты у нас умный, перспективный. Подожди достойного предложения.
Виктория допила кофе, убрала со стола. Посуда с ужина по-прежнему оставалась в раковине — как обычно, никто не убрал. Она включила воду и начала мыть.
— Кстати, — подала голос Валентина Петровна, — вчерашний борщ кислый. Наверное, сметана испортилась.
— Она была свежая, — едва слышно возразила Виктория.
— А у меня живот всю ночь крутило. В следующий раз будь внимательнее.
Работа в библиотеке давала Виктории четыре спокойных часа.
Там царила тишина, пахло книгами, читатели были вежливы. Зарплата — скромная, но стабильная. Возвращаясь домой, она заходила в магазин — купить ужин.
А дома всё по-прежнему: Артём в играх, свекровь — на диване с комментариями к новостям.
— Сыночку бы поесть, — заметила Валентина Петровна, как только Виктория вошла с сумками. — Обеда-то не готовила, работала, поди.
Она разложила покупки: мясо, картошка, овощи. Стандарт.
— Котлет бы, — предложила свекровь. — Артём их любит. И салат другой сделай. Этот уже приелся.
— Какой вы хотите?
— Да сама реши. Ты же хозяйка.
Виктория молча начала готовить. Резала мясо, лук, делала фарш. На сковородке шкварчало масло. Свекровь заглядывала в процессе:
— Пламя убавь. Сгорит. Соли больше насыпь, а то пресно.
— Посолите сами, — коротко отрезала Виктория.
— Надо сразу как следует, а не дорабатывать.
Ужин — как всегда — перед телевизором. Артём ел, не отрываясь от экрана.
— В целом пойдёт, — заключила Валентина Петровна. — Только мясо жёсткое. Надо было тушить.
После ужина Виктория убрала, помыла всё. Муж с мамой остались на диване.
— Вик, чай поставь. И печенье подай, — крикнул Артём.
Она принесла чай. Свекровь поблагодарила:
— Варенья бы. Чай всухомятку не то.
— Его нет.
— Почему? Хоть мёд бы купила. Надо наперёд думать.
Виктория взяла книгу, но чтение не шло — в доме не было тишины. В гостиной — свекровь, кухня — крошечная, спальня — общая.
— Оплати завтра интернет и счета, — напомнил Артём. — Квитанции пришли.
— Хорошо.
Оплата всегда шла через неё — ведь только она работала. Артём «в поиске».
Пособие не оформил: то очередь, то документы не взял, потом и вовсе замолчал.
— Завтра собеседование, — сказал вечером.
— Где?
— В торговой фирме. На менеджера.
— Зарплата?
— Не смотрел. Сначала схожу.
Свекровь поддакнула:
— Сначала пусть тебя оценят. Ты ценный специалист.
Наутро он встал, надел костюм, Виктория погладила рубашку. Он ушёл в приподнятом настроении.
Вернулся с кислым лицом:
— Как всё прошло?
— Ужас. Зарплата мизерная, график — ад, требования — неадекватные.
— А сколько платят?
— Неважно. Мне не подходит.
Он снял костюм, надел футболку и снова лёг на диван.
Вечером состоялся разговор, который Виктория не забудет.
— Может, пока что найдёшь хоть какую-то подработку?
— Она будет мешать поиску настоящей.
— Нам нужны деньги. Я не справляюсь одна.
— Не преувеличивай.
— Я устаю. Работаю, убираю, готовлю, оплачиваю всё. А ты только играешь.
— Я ищу работу.
— Одно собеседование в неделю — это не поиск.
Свекровь встряла:
— Виктория, ты перегибаешь. Сейчас не время. Работы мало.
— Прошло семь месяцев.
— Терпи. Семья — это не отдых.
Виктория умолкла. Больше спорить было бесполезно.
Однажды утром она проснулась с мыслью: всё. Больше не могу.
В библиотеке было спокойно. Она осознала — это её единственное место, где можно дышать.
По дороге домой зашла в кафе, заказала кофе, смотрела на прохожих. Вспоминала — когда-то они с Артёмом были счастливы. Но всё изменилось. Муж стал холодным. Мать переехала насовсем. Критика, недовольство, усталость.
Увольнение Артема стало последним ударом. Он перестал даже пытаться. А свекровь одобряла.
Позже дома — обычная сцена. Артём с джойстиком, мать с вязанием.
— Где тебя носило? Артём голоден.
— Задержалась.
— В библиотеке? Она в пять закрывается…
На кухне Виктория варила макароны. Опять недовольство — мол, одно и то же. За ужином — новая волна упрёков. Еда невкусная, простыня смята, пыль не протёрта.
И снова — виновата Виктория.
Позже свекровь уронила тарелку. Разбилась. Но виноватой оказалась Виктория — не предупредила, что посуда скользкая.
Она ушла в спальню. Легла. И вдруг — простая мысль:
А что если просто уйти?
Положить вещи в чемодан. Забрать документы. Уехать. Жить самой по себе.
Она достала чемодан. Сложила нужное. Всё остальное — не важно.
Прошла по коридору.
— Вик, ты куда? — услышала голос мужа.
— Уезжаю.
— Куда?
— От вас. Пока не потеряла себя окончательно.
— Кто будет платить? Кто готовить?
— Работайте. Учитесь жить сами.
Свекровь заговорила о семье, о долге, о жертвах.
— А вы хоть раз жертвовали чем-то?
— Мы тебя любим!
— Нет. Вы мной пользуетесь.
— Останься! Я завтра точно пойду работать!
— Завтра ты снова скажешь: «не то место».
Она надела куртку, взяла сумку.
— Пока. Я больше не вернусь.
На улице было прохладно, но приятно. Воздух пах свободой.
Она позвонила подруге:
— Лен, привет. Можно я к тебе на пару дней?
— Конечно. Всё хорошо?
— Лучше не было.
Она шла, ощущая лёгкость. Впервые за долгое время — дышала полной грудью.
Завтра начиналась новая жизнь. Неопределённая, но своя.
