— Сколько тебе надо? Не стесняйся.
Я готова предложить хорошую сумму, лишь бы ты оставила моего сына в покое.
Вам ведь не нужно много, правда?
Вы же с мусорки любые деньги берёте — достаточно, чтобы накормить друзей вкусным ужином, снять недорогое жильё на пару месяцев и начать новую жизнь, если это твоя цель.
Жена с помойки моему сыну не нужна.
Отстань от него, а я заплачу тебе. Мы договоримся.
К тому же… я уже подобрала ему кандидатуру лучше.
Девушка из приличной семьи, а не с мусорной кучи.
Не верится!.. Не думала, что увлечение Саши таскать бездомных котят и щенков закончится вот так!
Юлия Борисовна произнесла это, не отрывая взгляда от своих ногтей, покрытых ледяным перламутровым лаком.
Её пальцы, украшенные бриллиантовыми кольцами, нервно постукивали по столу, словно считая секунды до моего ответа.
Она удобно устроилась в кресле, обитом бархатом цвета выдержанного вина, и каждое её выражение — от идеальных бровей до сжатых губ — говорило о том, что я здесь чужая.
Её голос, сладкий, словно сироп, с горькой примесью яда, обвивал меня, как паутина.
Я стояла, ощущая, как земля уходит из-под ног, горло пересохло, а руки, спрятанные в карманах потрёпанной куртки, дрожали. «Помойка» — это слово врезалось в мою память, словно нож.
Хотелось закричать, что я не просила Сашу меня спасать, что тогда, у мусорного контейнера, я просто искала остатки еды, чтобы накормить старушку, у которой никого, кроме меня, не осталось.
Но голос предательски подводил, и я лишь молча сжала губы, наблюдая, как будущая свекровь размахивает пачкой купюр, будто в покерной игре ставкой была моя жизнь.
— Ты хочешь денег, чтобы оставить Сашу? — наконец выдавила я, и голос мой прозвучал тоньше, чем хотелось.
— Любите! Пфф… — Юлия Борисовна фыркнула, словно отгоняя надоедливую муху.
— Ты можешь сколько угодно рассказывать ему сказки, но я не поверю, что ты его любишь.
Ты зацепилась за обеспеченного мужчину и тянешь из него всё.
Ты тут всего три месяца живёшь? Любят они!
За это время Саша ни копейки мне не перевёл, всё на тебя уходит!
Лицо моё вспыхнуло. «Три месяца». Я вспомнила, как впервые вошла в эту квартиру — огромную, с хрустальными люстрами и запахом дорогих цветов.
Тогда я и представить не могла, как сильно изменится моя жизнь.
— Я не просила его об этом. Саша сам принял решение, — прошептала я, но Юлия Борисовна уже не слушала.
— Я знаю женскую натуру. Не просила — но намекала.
Думаешь, я в твоём возрасте не поступала так же? Только ты выбрала не того, королева мусорной свалки.
Я сына воспитывала, чтобы он женился на достойной женщине, а не на такой.
Ты хоть сама себя видела в зеркале? Ты ему не пара.
Я пока хочу решить всё спокойно, чтобы мой сын не совершил ошибку всей жизни и потом не жалел, что связался с такой…
— Я что, сделала вам что-то плохое? — набралась сил я, но голос дрожал.
— Сделала! Позоришь меня перед всеми. Мой сын решил жениться на женщине с помойки. Стыд.
Я закрыла глаза. «Помойка» — этот день отпечатался в памяти, как шрам.
Я стояла у мусорного бака в холодную ноябрьскую ночь, дрожа от холода и усталости.
Ветер сорвал с меня плащ, а пальцы, обмотанные тряпками вместо перчаток, едва слушались.
Я искала объедки — не для себя, а для Анны Петровны, старушки из соседнего подъезда, которая уже две недели не вставала с постели.
«Если не принесу еду, она умрёт», — думала я, копаясь в мешках с мусором.
Волосы мои растрёпались, лицо испачкано грязью, а под глазами тёмные круги от бессонницы.
Я даже не заметила, как подошёл мужчина.
— Девушка, вам нужна помощь? Может, накормить?
Вам холодно? Хотите мою куртку?
Голос был мягок, как шёлк, но я вздрогнула, будто ударили. «Помощь?»
Никто не предлагал мне помощь с тех пор, как умерла мать.
Я привыкла, что либо просят у меня, либо забирают.
Но этот мужчина — высокий, в дорогом пальто, с глазами цвета весеннего леса — смотрел не с жалостью, а с искренней заботой.
— Вы очень красивая, — сказал он без издёвки.
— Если не боитесь, приходи ко мне, помойся, дам тёплую одежду.
Хоть размер не твой, но замёрзнешь меньше.
Я хотела отказаться.
«Ловушка», — шептал внутренний голос.
Но тело уже не слушалось.
Ноги дрожали, пальцы не могли расстегнуть молнию на куртке.
Когда он накинул пальто, я почувствовала запах ванили и корицы — тепло, которое давно забыла.
— Клянусь, не причиню вреда.
Просто хочу помочь, — прошептал он, и я кивнула, не зная почему.
В его квартире пахло корицей и свежим хлебом.
Он усадил меня на диван, накрыл пледом и ушёл на кухню.
Я боялась шевелиться, чтобы не испачкать белые подушки.
«Это сон. Сейчас проснусь в подвале, и всё будет по-старому», — думала я.
Но когда он вернулся с тарелкой горячего супа, поняла — это реальность.
— Оставайся у меня, — сказал он, глядя в глаза. — Комната свободна.
Помогу с работой, потом встанешь на ноги, снимешь жильё…
— Нет, я не могу, — покачала головой. — Меня будут искать.
Все собираемся одновременно. Я помогаю одной старушке… должна принести ей еду.
— Может, пойдём вместе?
— Не надо, — покачала головой. — Спасибо, но так нельзя.
Кто знает, чем это закончится? Не все у нас дружелюбны.
— Тогда договоримся встретиться завтра.
В шесть вечера у остановки? Там часы есть.
Я сомневалась. «Он не поймёт. Ты обманываешь его», — шептал разум.
Но когда увидела, как он смотрит без презрения, сердце дрогнуло. «Может, всё будет иначе?»
На следующий день я пришла в его одежде, выстиранной и пахнущей лавандой.
Саша улыбнулся, словно я сошла с небес, а не с улицы.
Он повёз меня в пиццерию, где официанты кланялись, а на столе стояли цветы.
— Не знаю, почему так получилось, — говорил он, глядя на меня. — Я должен помочь тебе.
Если не сделаю этого, буду винить себя всю жизнь.
Лина, прими моё предложение.
Я вижу, что ты достойна большего, и помогу тебе устроиться.
— А если не получится? Ты бросишь меня, как бесполезного щенка, и я снова окажусь на улице? — хрипло спросила я.
Саша взял мою руку, пальцы были тёплыми и крепкими.
— Нет, я так не сделаю. Обещаю помочь, сколько потребуется.
И я поверила.
Теперь Юлия Борисовна смотрела на меня, словно я грязь под ногтями.
— Почему молчишь? Сколько хочешь?
Чтобы больше не появляться перед моим сыном?
Не жадничай, я могу найти способ избавиться от тебя. Поверь, мне это не трудно.
— Ничего не прошу, — выпрямилась я, злость разливалась внутри.
— Александр взрослый.
Любовь не продаётся и не покупается.
Я люблю его всем сердцем.
Если он решит уйти, значит, так судьба решила.
— Что тут за разговоры? — послышался голос у двери.
Саша вошёл и встал рядом.
— Мама, хватит. Лина – моя жена.
Я выбрал её сам.
Юлия Борисовна побледнела.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
Любовь сильнее предрассудков.
И никакие деньги не заменят искренность.
